Сельское хозяйство еще бьется в агонии, но красное золото может прославить и обогатить Латвию

Сельское хозяйство в Латвии убивали долго и мучительно. Оно и сегодня еще бьется в агонии, не желая верить в вынесенный ей приговор. Самое обидное, что сказания о нерентабельности латвийского села сильно преувеличены. Бесспорно, мы не житница мирового масштаба, но может наша земля и себя прокормить, и других угостить. Речь не идет о знаменитом местном беконе или молочных реках. Прославить Латвию может… красное золото, как называют журавинку — клюкву крупноплодную. Прославить и обогатить, принося государству миллионные доходы.

В этом убежден доктор технических наук, плазмохимик, руководитель крестьянского хозяйства Gundegas Андрис Шпатс. Он уверен: мы можем накормить этой ценнейшей ягодой всю Европу.

…Известно, что Никита Хрущев вернулся из Америки с кукурузой. Но мало кто знает, что из-за океана великий экспериментатор привез еще и крупноплодную клюкву — журавинку. Правда, задолго до Никиты Сергеевича клюкву открыли древние индейцы — и считали ягоду святой. Не за красивые глаза. Первые переселенцы за океан жутко болели. Цинга, лихорадка косили искателей новой жизни почем зря. Но проклятые хвори стороной обходили индейские поселения. Ну не болело местное население ни цингой, ни лихорадкой. Почему, черт возьми?!

Американская эмигрантка

— А потому, — открыли секрет индейцы, — что мы питаемся святой ягодой, которая лечит и тело, и дух…

Переселенцы советам индейцев вняли и быстро убедились: ягода действительно оказалась волшебной.

Случился как-то в Америке большой урожай журавинки. Чтобы ягода не пропадала зря, государство закупило ее у хозяйств и раздало в дома престарелых. Те, кому доводилось бывать в сих печальных заведениях, знают: увы, у них свой особый «аромат». И вдруг врачи обратили внимание, что неприятный запах исчез. Ученые подтвердили догадку: виновата клюква. Ягода не только ставила стариков на ноги, но и основательно чистила их мочеполовую систему.

Журавинка богата микро- и макроэлементами, содержит целый комплекс витаминов: С, В, Е, PP, А и даже такой редкий, как витамин К. По наличию нужных организму человека кислот ягода вообще бесспорный чемпион. Их в ней аж 15: аскорбиновая, лимонная, щавелевая, яблочная, хинная, урсоловая, бензойная… Клюква насыщена йодом, калием, кальцием, фосфором, железом.

Высокое содержание пектинов в ягоде способствует выводу из организма тяжелых металлов, активных радикалов. Ягода препятствует образованию камней в почках, разжижает кровь при большой вязкости, тем самым помогая избежать тромбообразования.

В клюкве нашли антоциан, который расширяет капилляры, благодаря чему кровь поступает в сердце в достаточном количестве. Ягода — великолепное профилактическое средство от инфаркта. Она очищает кровь, выводит из организма «плохой» холестерин и укрепляет сосуды, сокращает риск возникновения атеросклероза.

Журавинка повышает иммунитет, наглухо бронируя входы вредоносным бактериям и вирусам и тем самым защищая организм от заражения инфекциями. Для нас с вами, когда лето-зима-осень-весна превратились в сплошное дождливое межсезонье, это ой как актуально! Всего 10-20 ягод на завтрак — и надежная защита по меньшей мере на 10 часов обеспечена.

От лирики к практике

— Когда в 1989 году я сказал своим коллегам-ученым, что ухожу из науки на село, многие откровенно крутили пальцем у виска, — рассказывает Андрис Шпатс. — Хорошая должность, хорошая зарплата, квартира в столице — с какого перепуга село? А я уже тогда предсказал, что Советский Союз скоро распадется, а самой Латвии будет совсем не до науки. Мне как ученому в такой отдельно взятой маленькой стране, как Латвия, делать будет нечего. Увы, я оказался прав.

И в 1987 году с изучения плазмы переключился на выращивание клюквы. Мне это занятие показалось перспективным, но тогда я даже не подозревал, насколько увлекательным: что я смогу затронуть столько параллельных областей в производстве, экологии, экономике, науке и даже политике…

В Бирини у Андриса был отцовский дом. Там будущий крестьянин и обосновался. Он логично рассчитал, что выгоднее купить по бросовым ценам те земли, на которые никто не соглашается, и превратить их в прибыльные. По самым строгим его подсчетам, прибыль составляла 18-20 тысяч на тот момент еще латов. Но если кто-то после этих строк засобирался на болота, считая, что евро буквально рассыпаны там как ягоды, знайте: клюквоводство — долгосрочный проект.

Журавинка дает урожай лишь на 4-5-й год, а первые пять лет только вкладываешь и вкалываешь. В полную силу клюква плодоносит на 10-12-й год. А вот срока по старости у ягоды практически нет. И на заботу да ласку она отзывчива: если засадить клюквой всего 10 процентов бывших торфяных разработок (4000 гектаров), прибыль может составлять около 150 миллионов долларов в год. Согласитесь, неплохой навар для Латвии.

Сегодня хозяйство Gundegas — это 21 гектар плантаций, в том числе экспериментальный полигон для выведения новых сортов, новые технологические разработки и огромный, бесценный опыт.

— Урожай журавинки, как любой другой сельскохозяйственной культуры, во многом зависит от погоды, — говорит Андрис. — В этом году весна была затяжная, холодная. Да и лето особо не порадовало. А вот клюкве погода понравилась, и мы собрали небывалый урожай! Сейчас активно заключаем договоры на поставки… Путь ягоды с болота до потребителя долгий. Сначала собираем в ящики, потом пересыпаем в мешки и привозим в ангар на первую обработку — обдувку, чтобы удалить лишний мусор и влагу.

Затем на установку чистки. Изобрели ее в США еще в 1930-е годы, но используют по сей день даже на современных заводах. Хитрость в том, что от вибрации ягода падает на полочки с перегородкой. Целая, упругая перепрыгивает перегородку и идет дальше, а битая падает вниз. Ягоде дается четыре попытки. Не преодолела преграду — дисквалификация. Как в спорте…

Сортировка по калибру — это уже наше ноу-хау. Каждый калибр ягоды имеет свое назначение. Самую мелкую охотно берут те, кто квасит капусту, или рыбные хозяйства. Из нее же варят варенье. Средний размер — на цукаты из цельной ягоды. Самая крупная делится пополам и тоже идет на цукаты. Ну и на продажу, конечно.

Клюквенные плантации г-на Шпатса даже зимой выглядят аккуратными ровными квадратами. И в снежное время здесь идет работа: вдоль и поперек полей укладывают новые дороги из шпал, разбрасывают по полям брикеты из опилок, ремонтируют заградительные устройства для воды в канавах.

Чтобы саженец журавинки пустил корни, ей надо за что-то зацепиться. В Америке для этого используют кислый песок. Г-н Шпатс и его коллега доктор биологических наук Альфред РИПА пришли к выводу, что самое хорошее удобрение для наших болот — зола и древесные опилки.

— Получается, что мы еще и санитары окружающей среды, — шутит Андрис. — Помогаем пилорамам избавиться от отходов производства…

За год Gundegas перерабатывает около 50 тонн продукции. Ассортимент хозяйства включает не только ягоды, но и цукаты из нее, сиропы, варенья.

— Кстати о цукатах, — говорит Андрис. — В 1997 году я был в Америке на конференции по развитию клюквоводства. Нам показали самые крупные предприятия. Обороты у них уже тогда были примерно как наши по всей Латвии вместе взятые. Но в один цех нас не пустили: мол, секретное производство, по военному заказу делаем изюм из клюквы. Я купил готовый. Привез. Наши сотрудницы тот изюм забраковали.

Стали мы думать, экспериментировать и придумали свою технологию сушки — цукаты из клюквы… Три года назад мы встретились с американцами в Москве на выставке. Наши стенды оказались практически рядом. Народ у нас толпился с утра до закрытия, а американцы откровенно скучали. А на следующий год наши клюквенные цукаты были награждены жюри золотой медалью за качество и новую технологию…

А был ли мальчик?

— В Америке, чтобы довести один гектар болота до урожая, требуется 120 тысяч долларов. Мы умудряемся сделать это за 32-34 тысячи евро, — продолжает разговор г-н Шпатс. — Американцы собирают 20-25 тонн ягод с одного гектара. Мы сознательно ограничиваем урожай 10-15 тоннами. Почему?

Дело в том, что высокие урожаи требуют большого вложения удобрений. Но удобрения способствуют росту не только ягод, но и сорняков. Для того чтобы заглушить сорняки, требуется пестицидов примерно на тысячу долларов на гектар. А мы сорняки выпалываем руками! Да, мы тоже используем пестициды, но на 300 евро на гектар и раз в три-четыре года. Поэтому в Латвии самая экологически чистая клюква. Нигде в мире такой чистой клюквы нет! Мы сравнивали анализы…

Полагаются ли клюквенным хозяйствам государственные субсидии? Конечно! В Америке только на обновление площадей выдают грант на 25 тысяч долларов. На обработку новых болот — много больше. В Европе за обработку одного гектара болота полагается 800 евро. В Латвии — 350 евро. Полагается. Но не получают.

— Почему? Мне объяснили: потому что мои болота — это не «сельскохозяйственные угодья, а другая земля». Справедливости ради скажу: третий год от Евросоюза мы получаем субсидии — 330 евро на гектар. Это, конечно, слезы. В Европе только за долгосрочные культуры (кустарники, деревья) выплачивают субсидии в 700-800 евро на гектар. В Латвии за то, что ты выращиваешь кустарник, не платят вообще. Я многое в этой жизни могу и умею, но бороться с тупостью чиновников так и не научился, — разводит руками Андрис. — И ведь точно знаю, что от Евросоюза деньги на разработку болот Латвия получила.

В начале 1990-х, когда только начинали дело, мы приглашали всевозможных консультантов. Они сказали: да, здесь должно получиться. Обратились к государству, нам ответили: нет, не получится. Я обратился напрямую в американский департамент сельского хозяйства. В ответ на мое письмо к нам приехали семь их экспедиций. Американцы взяли анализ почвы и были в восторге — надо развивать! Такой продукцией можно торговать с любой точкой мира.

После этого ко мне приехал представитель Всемирного банка. Посмотрел на наши технологии и спросил: сколько надо денег для дальнейшего развития выращивания клюквы в Латвии? Я ответил — примерно 25 миллионов евро. Он сказал: будут! Через несколько месяцев государство получило извещение от Всемирного банка о том, что оно выделяет Латвии 25 миллионов евро для развития новых технологий в аграрной промышленности.

Угадайте с трех раз, сколько из тех 25 миллионов получило крестьянство? Правильно — дырку от бублика. Куда ушли деньги? А вы спросите у внезапно разбогатевших чиновников.

Я сделал запрос Роберту Зиле, нынешнему евродепутату, а тогда работнику министерства финансов: покажите мне как избирателю, что эти деньги ушли по назначению, то есть на развитие новых технологий. Тишина. Второй запрос — молчание. Третий, четвертый, пятый… Ни на один свой запрос ответа я так и не получил…

Чёрные пустыни Латвии

Познакомив со своим «кислым» хозяйством, Андрис Шпатс неожиданно приглашает на экскурсию… в пустыню.

— Как, вы не знали, что в Латвии есть пустыни? — горько усмехается хозяин. — Есть. Черные. Позор страны…

Скоро мы действительно оказываемся на краю огромного, до горизонта, черного поля. Зрелище печальное и удручающее.

— Это черная поверхность, где ничего не растет уже лет двадцать. Да и как расти: ни одно семя не выдержит 50-градусной жары. Неживые болота опасны. Они прямая угроза защитному слою атмосферы: притягивая солнечное тепло, они увеличивают парниковый эффект. Несколько раз я показывал эти торфяные пустыни министрам охраны окружающей среды. Никаких эмоций.

Что надо сделать? Озеленять! С 2013 года Еврокомиссия утвердила документ, согласно которому требуется вести точный учет подобных земель, разработать план ежегодной передачи их сельскому хозяйству на озеленение.

В 2011 году я доложил Еврокомиссии о нашей возможности и готовности выращивать клюкву на болотах. Мне аплодировали. Во-первых, озеленение площадей, во-вторых — получаем полезный продукт. Но государство по каким-то причинам до сих пор не дает крестьянам разрешения покупать эту землю. Почему?! Сотни раз я задавал этот вопрос во всех инстанциях. Мне никто не ответил!

Латвийским крестьянам категорически отказываются продавать эти черные пустыни. А вот немцам — да за ради бога! Например, эту купил немецкий бизнесмен, которому, как говорит современная молодежь, глубоко фиолетово, что с этой землей творить. Не своя же. Защитная лесополоса уже уничтожена. Риск пожаров зашкаливает. Нарушены все мыслимые нормативы. После торфяных разработок должна оставаться ровная поверхность.

Тут — мертвое черное поле, глубокие канавы, в которых нередко погибают животные. Немец и дальше планирует кромсать торфяное болото. Как только он это сделает, вода уйдет и с нашей плантации. Уйдет вода — погибнет ягода. Все наши многолетние труды под ударом.

В свое время Центральная земельная комиссия присудила эту землю отдать нашему хозяйству для исследовательских работ. Нам надо развиваться дальше. Но не дают! Я спрашивал в самоуправлении Лимбажи: как такое может быть? Оказалось, в их планах моя плантация и соседняя, которая незаконно присвоена немцем, давно обозначены как промышленная добыча торфа. На каком основании? Вразумительного ответа я не получил. Зато конкретный ответ дал мне немец. Он изредка появляется, ведет себя нагло, ни слова не говорит по-латышски. Но через переводчика передал: не старайся, ничего ты не добьешься, я давно здесь все и всех купил!

Клюква — наша козырная карта

В начале XIX века в Америке был развит каботажный флот, который перевозил товар на мелких суденышках вдоль побережья. В 1940-50-е годы появились мощные корабли. Мелкие суденышки разорились, а моряки кинулись… на болота. Клюкву выращивать. А что? Стихия та же — мокрая, термины те же — морские.

Сегодня штат Висконсин один из богатейших в Америке. Почему? Потому что более 150 миллионов долларов дохода ежегодно ему приносит ярко-красная ягода.

— Журавинка действительно способна прославить нашу страну, — считает Андрис Шпатс. — Европе нужно предложить то, чего там нет. Клюква в Европе не растет: тепло, да и серьезных болот у них нет. Мы могли бы стать уникальным клюквенным рынком для всей Европы. Поверьте, проблем с рынками сбыта для этой уникальной ягоды не будет. У этой отрасли большое будущее, но при условии, что найдутся в стране смелые упорные хозяйственники, а государственные мужи не будут к своей родной земле относиться как к «другим землям»…

Елена КОНИВЕЦ.