Последний турнир Ивана Заикина в Рижском цирке: местные газеты отводили ему роль аутсайдера

Родился выдающийся атлет 5 ноября 1880 года в Симбирской губернии, в селе Верхнее Талызино. В детстве хорошо узнал, что такое нужда. Работать начал в 12 лет. С юности мечтал стать таким же сильным, как отец — известный на Волге кулачный боец. Удача улыбнулась, когда Иван Заикин попал на работу в Царицыне к купцам–миллионерам, которые содержали атлетическую арену. Из этой арены и пошел он «в люди». В 1904 году его послали на всероссийский любительский чемпионат, где по гирям Заикин выиграл первый приз. С того времени он стал профессиональным атлетом и борцом.

Несмотря на тяжелое детство и многочисленные лишения, он не был похож на человека с «челом нахмуренных бровей». Вот что писал современник:

«Постоянно добродушное выражение на широком лице со светлыми бровями и веселыми серо–зелеными глазами хорошо гармонировало с общей манерой борьбы Заикина — без суеты, с плавными движениями рук, с неизменным движением вперед на противника…»

Заикин был учеником великого Ивана Максимовича Поддубного. Многие борцы, встретившись с чемпионом чемпионов, потом избегали этого «удовольствия». Заикин встречался с Иваном Максимовичем на ковре 15 раз. Схватки у них проходили по–разному. В Орле 7 февраля 1905 года ее описывали так:

«Боролись Поддубный с Заикиным в швейцарской борьбе («на поясах»). Поддубный поднял Заикина, взял «на мельницу» и бросил на лопатки. Это была у них первая схватка…»

На первенстве мира 1908 года в Париже Заикин и Поддубный, победно справившись со своими соперниками и отодвинув их на второй план, встречались в финальной схватке. Продолжалась она 66 (!) минут. И вновь победил Поддубный. Из 15 схваток с ним Заикин 10 проиграл, а пять свел вничью.

Но популярность Заикина была не меньшей. Его ученик, цирковой атлет Всеволод Георгиевич ХЕРЦ вспоминал:

«Огромная, из ряда вон выходящая сила Заикина, его высочайшее мастерство, артистичность и неотразимый шарм неизменно обеспечивали ему громкий успех…»

Заикин выступал и с атлетическими номерами. Носил на спине по арене 25–пудовый якорь, 40–ведерную бочку и другие тяжести. На его спине ломали столбы, гнули железнодорожные рельсы, строительные балки.

Однажды на гастролях в Одессе он увидел, как в небе парит аэроплан, и решил, что обязательно станет авиатором. В то время летчиков в России можно было по пальцам пересчитать. На показательных полетах можно было заработать, и спонсорами Заикина стали одесские купцы. Атлет прошел курсы авиаторов во Франции.

В 1910 году он совершает серию показательных полетов по городам России. Его манил риск, новые ощущения в авиации. И, возможно, он начал бы успешную карьеру воздухоплавателя, если б не роковое обещание покатать знакомого — писателя Александра Ивановича Куприна. Они встретились в Одессе, где Заикин выступал уже в качестве авиатора. Выписывал круги над аэродромом на радость публике, катал храбрецов. И вот уже Заикин с Куприным идут к аэроплану. Взлетели, поворот и вдруг…
Куприн вспоминал:

«Ни у меня, ни у него (как я потом узнал) не было ни на одну секунду ощущения страха. Я каким–то странным равнодушным любопытством видел, что нас несет на еврейское кладбище, где было на тесном пространстве тысяч до трех народа…»

В этот момент Заикин круто повернул, уводя аэроплан от толпы, решив, очевидно, пожертвовать двумя жизнями, но спасти многие другие. Упади аэроплан в зрителей, жертв было бы не избежать. К счастью, и пилот, и пассажир остались живы. А аэроплан разбился. Но в небо Заикин больше не поднялся. А Куприн еще долго корил себя и принародно признавался, что он и только он один виноват в крушении аэроплана…

С 1928 года Заикин жил в Кишиневе, который тогда входил в состав Румынии. Организовал там коллектив профессиональных атлетов–борцов. Их выступления проходили во многих городах Румынии. Но через несколько лет во время исполнения сложнейшего трюка Заикин получил серьезную травму. Во время коронного номера «живой мост» атлет лег на пол. На него положили прочные деревянные мостки. Сотни людей затаили дыхание. В напряженной тишине слышатся лишь пофыркивание грузовичка да глуховатый голос Заикина, отдающего последние распоряжения.

Наконец шофер осторожно тронул машину с места, и она на первой скорости начала взбираться на мостки. Неожиданно раздался треск. Доска сломалась, и протекторы стали сдирать кожу на левой руке и ноге атлета. Зрители охнули, многие сорвались с места, кинулись на арену. Растерявшийся шофер остановил машину на распростертом теле Заикина. Атлета спасло самообладание. Он напряг мускулы и благодаря этому отделался не самыми тяжелыми повреждениями. Правда, несколько недель ему пришлось пролежать в лечебнице.

А в 1934 году уже немолодого Заикина пригласили на гастроли в Ригу. Здесь его помнили. Но мало кому верилось, что 54–летний чемпион способен выйти победителем в единоборстве с молодыми, атлетически сложенными борцами. Рига во все времена была поставщицей первоклассных борцов для арены. И на этот раз против Заикина были выставлены закаленные бойцы.

Молодого Яна Лескиновича рекламировали как «лучшего мастера новейшей школы», «каучукового человека». «Иван с Волги против Яна с Двины», — кричали газетные заголовки.

Заикинские болельщики оставались в меньшинстве. Но тот не посрамил их ожиданий. Трижды он бросал своего молодого противника на ковер.

Ловкий, изворотливый и гибкий чех Отакар Вавра — один из тех, на кого делали ставку устроители чемпионата, — быстро сник в железных заикинских тисках. Такая же участь постигла и многих других участников рижского чемпионата.

Это был последний богатырский взлет Заикина. Мы можем гордиться, что он состоялся в рижском цирке.

Великий атлет умер в 1948 году в Кишиневе в возрасте 69 лет. В доме, в котором он прожил последние 20 лет, открыт музей. А улица Каменоломная, на которой жил силач, стала носить имя Ивана Михайловича Заикина…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.