"Мальчики свободной профессии"

— Подходят к нам в "Русе" ребята и прямо говорит: "Объявите песню для воров из Кенгарагса", — рассказывает Борис Евгеньевич. — И платят, как тогда было принято, чирик (10 рублей). Мы объявляем, играем. Они приходят делать новый заказ. И просят объявить снова — для кого. Потом — в третий раз, четвертый… Наконец, подходит заведующий залом и говорит: "Вы что, с ума сошли?" Объясняем, что они просят объявлять именно так. И платят именно за это. "Ну, объявите по–другому: "Для представителей свободной профессии из Кенгарагса"…

"Представителям свободной профессии" понравилось, и они снова начали делать заказы. Что заказывали? Не песни про зону, Севера и воровскую малину, не про Одессу–маму, а самую модную тогда лирику — итальянскую. "Итальянщину", как называет ее Банных.

Гордые путаны

А на том вечере в "Русе" самое интересное было потом.

— Вскоре подходит девица и просит объявить следующее, — продолжает собеседник. — "Представителям свободной профессии из Кенгарагса от представительниц свободной профессии из Кенгарагса". Я объявил чуть иначе: "Представителям свободной профессии из Кенгарагса от представительниц древнейшей профессии из Кенгарагса". Им это даже больше понравилось…

А сами представительницы "древнейшей профессии" в "Русе" приходили не клиентов снимать — выпить, потусоваться. Работать интердевочки, по словам музыканта, слетались в "Луну". Их, можно сказать, агентство по трудоустройству.

— Помню даже путану с ребенком на руках. Он был темнокожим, и мамочка гордо говорила: "Это гражданин Германии"…

Щедрый банкир

Но самые большие деньги в ресторанной карьере собеседник заработал в начале 1990–х — на сломе эпох — в известном кафе на улице Тиргоню, чей брэнд и сегодня известен и рижанам, и иностранцам.

— Это был День милиции, и в зале было полно милицейских шишек. Заказывали музыку и тоже платили — в латах. А когда они ушли, вечер продолжился. В этом кафе любил бывать банкир одного из тогдашних коммерческих банков по имени Райтис. Отдыхал с размахом — не жалел денег ни официантам, ни музыкантам. При его появлении заведующий залом засуетился: "Нужно пианино перенести в другое место". Только начали переносить, а тут Райтис: "Оставьте пианино здесь — будет отлично!" А это было прямо напротив его стола…
Латыш по национальности, он часто заказывал еврейскую музыку. Платил в долларах. На пианино стояла ваза, и в нее он опускал деньги. Когда ваза наполнялась, говорил: "Ребята, что так? Опустошайте!"

Домой музыканты уехали после пяти утра — жена Бориса Евгеньевича места себе дома не находила. Что стряслось? Мобильных тогда не было, позвонить тоже неоткуда. Приехал он, разумеется, на такси — одарил таксистов, которым до этого задолжал. Те были очень довольны…

"Хава нагила" для… арабов

Впрочем, не всегда посетители бывали щедры. Музыкант вспоминает, как однажды в полупустой "Луне" сидели за столиком арабы, учившиеся в Риге, и на большую группу у них на столе стояла бутылка вина. Ни кофе, ни закуски, ни мороженого… Посетителей отпугивают, сами ничего не заказывают. У официантов кислые лица.

— Тут мы решили сыграть "Хава нагила". Начинаем медленно, восточный мотив. Арабы обрадовались: решили, что–то для них. А когда поняли, демонстративно встали и ушли. Официанты нас долго благодарили…

Опасный Кавказ

Были в Латвии музыканты, которые на заработки уезжали на юг, в кабаки Северного Кавказа — Пятигорск, Домбай.

— Некоторые сколачивали коллективы и отправлялись туда. Уезжали не на сезон — на годы. Деньги в тамошних кабаках текли рекой. Но там было небезопасно: приходили уголовники, некоторые находились еще и в розыске…

А Борис Евгеньевич в ресторане последний раз играл в 1980–е. Сегодня кто–то считает, что живой музыки в ресторанах нет, потому что публике это не нужно. Другие уверены, что причина в хозяевах — не желают тратиться. Борис Банных разделяет точку зрения последних.
Кусочек Союза на… Брайтон–Бич

— Зачем хозяину ресторана держать банду музыкантов — платить каждому хотя бы по минимальной зарплате? — говорит Банных. — В Западной Европе тоже мало где живая музыка. Если и есть, то музыканты там играют не каждый день, как когда–то у нас, а пару раз в неделю. Старая система сохранилась только в одном месте — в Америке, в "русских ресторанах". Самые престижные — те, где больше заказов. С них и кормятся музыканты. Кстати, сами американцы не кидают деньги за музыку, только наши…

В общем, если где–то в ресторанах еще хотите найти кусочек Советского Союза, то вам в Нью–Йорк — на Брайтон–Бич. Как бы это кому–то ни нравилось и как бы ни любили многие, простите за грубость, "пиндосию". Но такова реальность…

между прочим

Драка с участием известного криминального авторитета Ивана Харитонова и экс — главного тренера сборной Латвии и России по хоккею Олега Валерьевича Знарка тоже уводит к "Русе". Именно там 2 января 1988 года компания "Харитона" решила расслабиться, но настроение им испортили музыканты — отказались исполнять "для ребят из Московского района" песню "Любо, братцы, любо". Тогда "братки" поехали в "Юрас перле".

В том же зале Олег Знарок — тогда нападающий рижского "Динамо" — в кругу друзей и родных отмечал 25–летие. Словесная перепалка между "ребятами из Московского района" и хоккеистом привела к тому, что Харитонов, подойдя к Знарку, натянул ему свитер на голову. Ответная реакция не заставила себя ждать.

В списке пострадавших оказалось 15 человек, пять из которых были госпитализированы. А Олег Знарок получил первую неспортивную медаль — "За охрану общественного порядка"…

Илья ДИМЕНШТЕЙН