Московский критик: до чего Латвия довела своих актеров — снимаются в России, чтобы свести концы с концами!

Ирина Павлова — человек, который знает о современном российском кино практически все. Она отсматривает фильмы для Московского кинофестиваля, выбирая самые достойные работы. На ее счету сценарии к 15 фильмам («Катино счастье», «Семейный детектив», «Возраст любви» и др.), так что весь кинопроцесс Ирина Васильевна знает изнутри.

Не удивительно, что наш разговор был построен вокруг того, что происходит там, за кадром, и куда вообще движется современное кино.

Сериал тяп-ляп

— Ирина Васильевна, как вы думаете, почему мы можем по десять раз пересматривать старые фильмы, такие, например, как «Андрей Рублев» или бессмертная рязановская комедия «Ирония судьбы», а современные картины не вызывают подобного желания?

— Потому что раньше мы жили в эпоху, когда фильм был эталоном достоверности. Когда смотришь «Андрея Рублева», создается впечатление, что он снят здесь и сейчас. А сегодня мы живем в эпоху, когда кинопроизводство во всем мире превращается в машину. Снимать надо быстро и много, в результате сокращается количество съемочных дней, все делается наспех, тяп-ляп.

В результате мы наблюдаем уцененный кинематограф. Телевизор стал тем, чем раньше было кино. Сериалы правят умами, а кино превратилось в парад аттракционов. И никакие талант и профессионализм не в силах на это повлиять.

— Даже если фильм снимает маститый и уважаемый режиссер?

— Сегодня многие крепкие кинорежиссеры пришли в сериалы и подняли этот жанр. Недавно по телеэкранам прошел сериал «Ненастье», который снял очень хороший кинорежиссер Сергей Урсуляк. И что же мы видим? Артисты потрясающие. Режиссер с именем. А сериал смотреть нельзя!

И дело вовсе не в идеологической направленности, хотя сейчас люди, реагируя на тот или иной фильм, часто выражают именно свои политические воззрения: либералы ругают, «вата» хвалит. Я отношу себя к «вате», но когда смотрю фильм Урсуляка, то вижу: раз дыра, два дыра, три дыра… Проколы следуют один за другим, и они не идеологические, а сюжетные!

— В «Ненастье» играет выдающийся актер Александр Яценко…

— Но и он не в силах вытащить фильм! Нельзя взваливать на артиста то, что положено делать режиссеру и сценаристу.

— Если уж заговорили о сериалах, то хотелось бы услышать ваше мнение по поводу «Обычной женщины» с Анной Михалковой в главной роли.

— Анна Михалкова очень талантлива, но родилась не в то время. Моя подруга Дуня Смирнова как-то сказала, что Аня актриса масштаба Нонны Мордюковой. Просто ей не достается таких ролей. Михалкова очень хороша в «Обычной женщине».

Но беда в том, что картина начинается как драма, а затем переходит в фарс. Я все-таки сторонница заявленной жанровой природы. Если посредине фильма ломается его структура, то это либо драматург, либо режиссер не справился. Кино неровное. У меня к нему много претензий.

— А как вам другой не менее нашумевший сериал «Желтый глаз тигра»?

— После его просмотра у меня остался только один вопрос: как случилось, что гример делает парики из стекловаты и перьев и ему за это платят деньги? Похожий вопрос мне хочется задать многим создателям современных исторических фильмов: почему в них все актеры ряженые? Но это еще не главная беда современного кино.

— Какая же главная?

— Главная беда состоит в том, что снижается уровень не только фильмов, но и зрительских качеств. Мы перестаем быть готовыми смотреть хорошее кино, разучиваемся воспринимать искусство. Возможно, я сейчас скажу малоприятную вещь, но идет массовое оглупление зрителя, особенно молодежи.

Современная молодежь уже не в состоянии выразить свое мнение с помощью богатейшего русского языка. Посмотрите, как обсуждаются фильмы в Facebook. Эти тексты нельзя читать! Любой отклик выглядит так: «г…» и много-много смайликов. Или «супер» и много-много смайликов. И это обмен впечатлениями?!

Круг замыкается. Поглупевший зритель начинает диктовать свои условия режиссерам и продюсерам. А так не должно быть! Когда продюсеры в свое время обращались к Феллини: «Сделай попроще. Тебя не поймет зритель!» — Феллини отвечал: «А пусть зритель растет». Сегодня зрителя не выращивают.

Игра в поддавки

— Вот уже 15 лет вы являетесь художественным руководителем российских программ Московского Международного кинофестиваля. Что входит в ваши обязанности?

— Отсматривать тонны картин. Это адская работа, за которую надо выдавать молоко. Потому что приходится смотреть не то, что хочешь, а то, что ты должен. И в огромном количестве. Мой личный рекорд — восемь фильмов в день. Последним картинам не везет: я начинаю их ненавидеть еще до того, как начинаю смотреть.

Но плюсов тоже много. Например, я горжусь тем, что в свое время помогла сделать карьеру очень талантливому режиссеру Константину Косыреву-Нестерову, посмотрев его фильм «Океан».

— Имея такой богатый опыт, можете ли вы дать прогноз, какой фильм будет успешным в прокате, а какой нет?

— Боюсь, что не могу. «Аритмии» ничто не предвещало коммерческого успеха. А он случился. Зато я была уверена, что фильм Дуни Смирновой «История одного назначения» будет иметь прокатный успех, но я его пока не вижу. Дуня считает, что это кино о милосердии. А на мой взгляд — это портрет России на все времена.

— Что вы скажете о зарубежных международных кинофестивалях и тех российских фильмах, которые там награждают?

— У меня много вопросов к высокому жюри. Создается впечатление, что кино из России должно производить груды мусора, там должны обитать люди с рогами и копытами. А если — упаси боже! — герои похожи на людей, то такое российское кино никому в мире не интересно. Вся это антироссийская история возникла не вчера, и благодаря ей стал востребован соответствующий кинематограф.

— Вы сейчас об Андрее Звягинцеве?

— Именно! Прекрасный режиссер Алексей Балабанов не был востребован и интересен международному фестивальному движению. Его уровень не совпадал с ожиданиями на международной арене. А Звягинцев — совпадает.

Возьмем хотя бы «Левиафана». Вот едет в машине мачо-премачо в исполнении Леши Серебрякова и рассуждает о том, какие все мерзавцы и подлецы, а он должен чинить им машины. Но появляется гад-подлец и говорит: «Почини мне машину!» Что должен сделать мачо? Двинуть подлецу между глаз! А он сгорбливается.

Дальше камера наезжает на усадьбу, которую пытается отжать городская власть для строительства храма. Оператор продолжает наезд на территорию, и мы видим, что на этом берегу, кроме этой усадьбы, нет ничего. А усадьбу снести надо! Зачем?

Я начинаю понимать, что мне пытаются подогнать задачку под ответ. И вдруг этому фильму дают приз Каннского фестиваля за лучший сценарий. За что?! У меня теряется профессиональное доверие к фестивальной оценке. И так во всех ситуациях, связанных с российской культурой: все время идет игра в поддавки.

— Но «Левиафан» затрагивает очень важную тему. Это фильм о том, как человека могут изничтожить...

— Тема в самом деле поднята. Но ее можно поднять и в газете. Дешевле будет. Весь посыл уместится в трех словах: «Долой кровавый режим». А кино — это искусство нюансов, искусство для глаз. Мы же не смотрим «Андрея Рублева» для того, чтобы узнать, как кто-то икону пишет. Мы видим целый мир, где есть место добру и любви, милосердию и жертве. Более того, я считаю, что зарубежные международные фестивали прививают кучу комплексов российским режиссерам.

— Как это?

— Очень просто. Режиссер начинает комплексовать по поводу того, что его фильм не зовут на зарубежные фестивали. Пупкина позвали, а его нет. Трагедия! Вы можете себе представить Сергея Бондарчука, который оценивал бы свое кино по принципу, послали его на зарубежный фестиваль или нет?

Боярская против Самойловой

— В России всегда считалось нормой, что интеллигенция находится в оппозиции к власти. Но сейчас цвет интеллигенции, в том числе кинематографической, ее поддерживает…

— Не согласна! В России есть либералы и патриоты. И в том, и в другом сегменте есть крупные художники. Когда-то любимцем либералов был Евгений Гришковец, но вот он написал две статьи. Теперь он идиот и бездарь. Любимцем интеллигенции был Захар Прилепин. Но после ряда его выступлений он идиот и приспособленец. А поскольку ездит в Донбасс, то еще и бандит.

— А Кирилл Серебренников?

— Мне не близко его творчество. Я посмотрела его фильм «Лето». Но дело в том, что в молодости я была в том кругу, о котором идет речь в фильме. Общалась с Цоем, когда он был еще никем, сидела в его котельной, слушала его музыку. Поверьте, рядом со мной были совсем не те люди, которых мне показали в фильме. Хотя по визуальному ряду претензий у меня нет.

— Сегодня только ленивый не пнул мэтра Карена Шахназарова за его «Анну Каренину». Мол, и Боярская там нехороша, и Толстого не разглядеть. Вы с этим согласны?

— У всех, кто ругает этот фильм, я спрашиваю: а читали ли вы роман? Вы сравниваете Боярскую с Самойловой? Так, секунду! В чем Самойлова стоит ближе к роману и чем так далека Боярская? Выясняется, что никто не помнит, как княжна стала Анной Карениной. А Каренин взял Анну замуж, чтобы спасти ее гибнущую репутацию, то есть она обязана ему по гроб жизни.

Далее. Читая Толстого, мы обнаруживаем, что Каренина, совершив грехопадение, тут же начинает разрушать все вокруг себя. По роману так! Она совсем не та красавица, которую играет Самойлова, а то зверье, которое играет Боярская. Но мы хотим, чтобы нам сделали красиво. Поэтому любим в этой роли и Самойлову, и Вивьен Ли, и Грету Гарбо, а настоящую Каренину не любим.

— То есть вы за старую режиссерскую гвардию? А есть ли в России талантливые молодые режиссеры?

— Несколько дней назад я была во ВГИКе на конференции, посвященной молодому кино, и заметила такую закономерность: сегодня в режиссуру приходят молодые люди. Совсем юные, со школьной скамьи. Раньше это было невозможно.

Вадим Абдрашитов сел на режиссерскую скамью, отработав несколько лет начальником цеха. Это было правильно. А какой опыт жизни у 17-летнего человека? Про что он может поведать миру? Про то, что девочка ему не дала? Или родители денег не отсыпали? У него нет той широты взглядов, которая нужна режиссеру.

— Считаете ли вы надеждой российского кино Жору Крыжовникова, Бориса Хлебникова, Александра Молочникова?

— Крыжовников не надежда, а уже состоявшийся режиссер. Он очень чувствует зрителя, не удивительно, что все его четыре картины срывают кассу. У Молочникова я не вижу серьезных задатков, чтобы говорить о нем как о надежде. Человек он даровитый, но в какую степь его вынесет, не знаю.

Шукшин писал свои фильмы кровью, и их не смотрели. Это ему принадлежит афоризм: «Умри, но не кричи в пустом кинозале». После чего им была снята «Калина красная». С Хлебниковым то же самое. Он пришел к тому, что кино не только про людей, но и для людей. Его «Аритмия» — это не только история про врача «скорой помощи», которого гнобит начальство и от которого уходит жена. Его окружает огромный бурлящий мир людей.

Хоровод вокруг Ивара Калныньша

— Рига кинематографический город. Вот только кино у нас уже давно не снимают. Вам не жалко?

— Мне очень грустно наблюдать эту картину во всех странах Балтии. Ведь большую часть своей профессиональной жизни я прожила в присутствии великого литовского кинематографа — острого, интеллектуального, изысканного, которого не стало.

Рижская киностудия для меня была поставщиком прекрасных детективов и экранизаций. Но рухнула советская власть, Латвия, Литва, Эстония стали независимыми, и это, наверное, прекрасно. Мне непонятно другое: почему для этого нужно было уничтожать собственную культуру? Делайте кино и продавайте его по всем бывшим 15 республикам, ныне странам!

У меня нет ответа на вопрос, почему Вия Артмане на закате жизни оказалась в Латвии никому не нужна. У вас что, великих актеров как собак нерезаных? Почему ваши актеры должны сниматься в России, чтобы свести концы с концами? Это я о прекрасном актере Иваре Калныньше. Да это же живая легенда! Вокруг него вы должны водить хороводы!

— Что вы видели из латвийских фильмов последнего времени и каковы ваши впечатления?

— Фильм про баскетбольную команду ТТТ. Он назывался «Команда мечты» и был снят четыре-пять лет назад. Это была последняя латвийская картина, которая мне понравилась.

Она рассказывает о том, как тренер взял нескольких ребят, которые при других обстоятельствах никогда не смогли бы стать товарищами — они были бы врагами, — и объединил в команду. Когда мне говорят, что это кино про спорт, я не верю. Это про то, как объединяют людей разных взглядов и разных национальностей. Сегодня, на мой взгляд, такое объединение очень актуально. Причем не только в кино.

Досье 

Ирина Павлова родилась 5 июня 1954 года в Свердловске. В 1976 году окончила театроведческий факультет ЛГИТМиКа.

Преподавала в целом ряде высших учебных заведений: от Barcley University в Сан-Франциско, США, до Санкт-Петербургского университета и Государственной академии театрального искусства.

Является ученым секретарем Государственного центрального музея кино в Москве. Отбирает для Московского кинофестиваля наиболее достойные работы, принимает участие в работе жюри различных зарубежных кинофестивалей.

Интересный факт. Именно благодаря Ирине Павловой в свое время зритель смог увидеть фильм «Мастер и Маргарита» Юрия Кары, снятый еще в 1994 году, и 17 лет пролежавший на полке.

Елена СМЕХОВА