Игорь Мейя: неравенство доходов — беда латвийской провинции

Коалиция задействовала начатую в 1998 году (!) территориальную реформу, которая более 20 лет была настолько непопулярна, что партии опасались ее трогать. Как выяснилось, в Латвии слишком мелкие самоуправления. 

Число жителей снижается во всех регионах Латвии, кроме Рижского района, где за последний год население выросло на 0,6%. В свою очередь, наибольшие потери людей за год отмечены в Латгале — 2%, в Видземе — 1,7%, в Курземе — 1,3%, в Земгале — 1,1%, в Риге — 0,5%. 

На фоне Европы

Чтобы понять, что это вовсе не «нормальный процесс», достаточно посмотреть, как выглядит Латвия на фоне других европейских государств. 

Плотность жителей в Латвии и Эстонии в начале 2019 года составляла 31 человек на один квадратный километр. В Европе только в четырех странах плотность жителей меньше — в Исландии (3), Норвегии (15), Финляндии (18) и в Швеции (24). 

Между прочим, за последние годы мы в этом плане позволили эстонцам нас догнать — еще совсем недавно плотность населения в Латвии была 37 чел/км², а в Эстонии 28 чел/км². В среднем же по Европе этот показатель в 2019 году — 143 чел/км². Таким образом, если бы плотность населения в Латвии была близка к среднеевропейской, то в нашей стране сейчас бы проживало 8,9 миллиона человек! 

Это невозможно из-за специфики территории? Наоборот. Более 8 миллионов живут в Швейцарии, которая по площади примерно на треть меньше Латвии, а большую часть территории занимают малозаселенные горы. И в Дании, которая по климату близка к Латвии, а по площади чуть больше Швейцарии, живет более 5,7 миллиона человек. 

Европейские эксперты считают, что до 2040 года Латвия лишится еще 26% жителей, а ее население составит всего 1,43 миллиона человек. Учитывая географическое положение страны и относительно чистую природную среду, маловероятно, что плотность населения будет снижаться такими темпами. Скорее, произойдет «смена народа», и этот процесс уже начался. 

В чем смысл реформы?

Новым этапом «смены народа» может стать запланированная нынешней коалицией региональная реформа, которая обосновывается метафизическими параметрами и цифрами. Считается, что число жителей на соответствующей территории больше никогда не вырастет, и реформа предусматривает еще большую централизацию территории государства. 

Почему это так? Единственный ответ, который приходит на ум, это максимальная централизация власти, как это было при феодальном устройстве. Только максимально централизованная власть может обеспечить, чтобы ни у одного отдельного региона не было возражений против решений центральной власти, независимо от того, как они влияют на жизнь местного населения. Особо чувствительными я считаю вопросы налогов (принудительное перераспределение подоходного налога и налога на недвижимость), миграции, охраны среды и вопросы военного характера. А если какие-то возражения и появятся, то нет ресурсов для заметного протеста. 

Само обсуждение реформы показало, что настолько открытого игнорирования самоуправлений при прежних правительствах не было. И это логично, потому что под руководством Кришьяниса Кариньша Кабинет министров может спокойно игнорировать все местные требования — Кариньш как гражданин США их просто «не видит», а ответственный министр Юрис Пуце полностью зависит от своей «материнской партии» — «Нового Единства» и отвечает за реализацию доверенной ему реформы. 

Помимо прочего, именно поэтому местная власть будет еще сильнее отдалена от людей. Опыт говорит, что и нынешние 109 краев территориально слишком велики, чтобы обеспечить всем своим жителям нормальные доступные услуги и гарантировать безопасность. А при нынешней реформе вместо 109 краев планируется создать 35! 

Задачу правительства Кариньша по централизации власти показывают и события с закрытием Деглавского моста в Риге. Настолько наглядного игнорирования иерархии демократически избранных властей (приказ министра внутренних дел, а не решение самоуправления, опирающееся на экспертную оценку) я в новейшей истории не припомню. Кажется, что общество приучают к планируемому новому порядку. 

Такое отношение чревато не только политическими, но и материальными убытками. В мае 2019 года Центральное агентство финансов и договоров решило в одностороннем порядке разорвать договор с муниципальным предприятием Rīgas satiksme о реализации софинансируемого еврофондами проекта трамвая Сканстес. Никакие возражения не принимаются во внимание, хотя речь идет о внушительной сумме — 97,4 миллиона евро, которые теперь Риге не достанутся.

Наблюдая за происходящим, особенно за пределами Риги и Рижского района, я прихожу к выводу, что без радикальной децентрализации государства (в противоречие нынешнему курсу на централизацию) опустевших районов будет все больше, потому что люди переедут в более благополучные регионы или эмигрируют за границу.

Именно неравенство доходов — главная причина, почему депопуляция стала бедой латвийской провинции, а система выравнивания финансов самоуправлений, созданная более 20 лет назад, сейчас уже и близко не соответствует реальным нуждам.

Люди, увы, смирились с тем, что на их самоуправления налагают все новые обязанности, причем без возможности получить дополнительную долю из общей налоговой массы. С учетом больших ограничений для муниципальных кредитов и практической недоступности коммерческих кредитов, о каком развитии и привлечении инвесторов может идти речь? 

Если на подотчетной самоуправлению территории нет своего мэра, полицейского-шерифа (безопасность), врача (медицина), нормальных бытовых услуг (чистая вода, вывоз отходов), культурной жизни, предпринимателей, которые создают рабочие места, то эта территория обречена на вымирание. А ведь необходимы еще общественный транспорт, детский сад, школа, пожарные и социальная помощь для экстренных случаев. Особенно важным я считаю участие населения в принятии муниципальных решений и доступность должностных лиц. 

Во всем мире самоуправления обладают совсем иным объемом прав, чем в Латвии, где местные власти — лишь бесправное приложение к центральной. В Дании самоуправления (коммуны) — самостоятельные единицы, которые не только отвечают за свою территорию, но и собирают на ней налоги. Или возьмем Швейцарию с ее конфедерационными (почти суверенными) кантонами. 

Шиворот — навыворот

Пока ясно только то, что «территориальная реформа» начата шиворот-навыворот — не принимая во внимание нужды людей, а лишь исходя из планируемого результата. Проведение любого опроса или мини-референдума (Икшкиле, Елгавский край и др.) возглавляемое Юрисом Пуце Министерство среды и регионального развития рубит на корню.

Ничего, что этим нарушается закон «О самоуправлениях», где сказано, что местные власти могут организовать публичное обсуждение? В законе не сказано, что самоуправление не имеет права опрашивать своих жителей. 

В заключение хочу высказать свои версии об истинных причинах реформы: 

1. Подготовка нынешних партий правительственной коалиции к муниципальным выборам и дальнейшая обработка электората к выборам 14-го Сейма с постепенным полным исключением из местной власти Союза «зеленых» и крестьян, Латвийского объединение регионов и других партий локального характера. Чем дальше власть находится от людей, тем большее влияние будет у потраченных на предвыборную кампанию сумм; 

2. Латвийскому истеблишменту в регионах позволяется действовать самостоятельно — самоуправлениям максимально снижается налоговое и другое финансирование, чтобы они полностью зависели от благожелательности правящей коалиции. Помимо этого, отняв возможность решать на своей территории вопросы стратегических объектов (например, портов и природных ресурсов), деятельность самоуправлений сужают до социальных и коммунальных вопросов;

3. Просто глупость и угодливость, которую богатые глобальные игроки в очередной раз используют, чтобы через центральную власть быстрее и проще добраться до ресурсов Латвии и возможностей реализовать здесь свои цели по завозу мигрантов, военных или любых других; 

4. Возможно, актуальны все три причины вместе. 

Единственное, что не понятно — почему подготовленная министерством господина Пуце карта с 35 краями удивительно похожа на деление по районам советских времен?